Киевский музей К.Г.Паустовского

Весна в Киеве

пьеса для народного театра



А.Артамонова

 

 ВЕСНА В КИЕВЕ

(сцены по мотивам повести «Далекие годы» К.Г.Паустовского)

 

 

1. ГОРОДИЩЕ


Действующие лица:

Георгий Максимович, отец – служащий ЮЗЖД, 50 лет

Мария Григорьевна, мама – киевская мещанка, 35 лет

Тетя Дозя – родственница из Городища, 53 года

Трофим, Недоля, Солдат – деды из села Пылыпча

Костик – мальчик, 8 лет

 

Сельская комната. За окном цветы. Стол с белой скатертью, стул, скамейка, скрыня, ведро. На столе бутылка с вишневкой, граненые стаканчики, пирог на блюде, нож, складное зеркало.

Тетя Дозя в красивой вышиванке и накинутой на плечи шали сидит с потрепанным «Кобзарем», вытирая слезы краем шали. На домотканой дорожке Костик мастерит удочку для рыбалки  и поглядывает на тетю Дозю.

 

Тетя Дозя (читает).

«Не слухала Катерина

Ні батька, ні неньки,

Полюбила москалика,

Як знало серденько.

Полюбила молодого,

В садочок ходила,

Поки себе, свою долю

Там занапастила.»

Слышен крик петуха. Тетя Дозя бережно прячет «Кобзарь» в скрыню.

Тетя Дозя. Пойдем завтра, Костик, на леваду. Приберем могилку мого маленького Петруся. Він на тебе був дуже схожий, тільки оченята були сірі…

В комнату заходит Георгий Максимович и смотрит в окно.

Георгий Максимович. Ну конечно, солнце не успело пригреть, а уже появилась процессия! Дозя, ставь на стол вишневку и пироги!

В комнату вбегает Мария Григорьевна в нарядном платье, и они вместе хлопочут у стола, нарезают пирог. Три деда в соломенных брылях, с царскими медалями на свитках важно и торжественно подходят и молча целуются с Георгием Максимовичем.

Трофим (откашлявшись). Честь имею покорнейше вас поздравить, Георгий Максимович, с приездом до нас, в нашу тихую местность.

Георгий Максимович. Спасибо! 

Деды по очереди целуют руку Марии Григорьевне, а она в ответ целует их коричневые руки. Деды садятся на скамейку.

Деды хором. Да-а! Оно так, конечно…

Солдат. Вот оно, значит, как слагается…

Трофим. Да-а!

Недоля. Понятное дело!

Деды хором. Так! (пауза)

Тетя Дозя. Ну спасибо вам за разговор, добрые люди. Пожалуйте теперь откушать, чем бог послал.

Тетя Дозя наливает вишневку в стаканчики. Деды выпивают.

Недоля (показывая на зеркало). Що воно, для чого воно и яка в нем словесность?

Георгий Максимович (показывает в действии). Это складное зеркало. Привезли из Киева.

Недоля (с восхищением). На всячину свое средствие!

Деды (вместе). Оно так, конечно!

Костик (Солдату). Наш дед тоже был на турецкой войне.

Солдат. А из плена привез твою бабку-турчанку Гонорату. Теперь вот на пасеке от нее отсиживается. Бачив, дымок коло дедового шалаша?

Костик (тихо, про себя).

«Мой дед был тих и кроток. Степью синей

возил он хлеб к азовским берегам.

В его зрачках я видел муть пустыни,

огни зарниц на шляхе по ночам.

Он долго нес турецкую неволю.

В Стамбуле жил, закованный в цепях.

Потом ушел. Искал по свету долю.

Нашел её на Киевских полях.

Турчанка-бабка. Жаркий и ленивый,

мне снится юг у дымчатых морей,

сапфирных волн змеиные изгибы,

огни больших турецких кораблей.»

Трофим. И какие там, в Киеве, события?

Мария Григорьевна. Инженер Городецкий, страстный охотник, разукрасил свой дом каменными фигурами зверей, населяющих Африку: носорогов, жирафов, львов, антилоп. Бетонные слоновьи хоботы свисают над тротуарами и заменяют водосточные трубы. Из пасти носорогов капает вода. Серые каменные удавы поднимают головы из темных ниш.

Деды (удивленно). Вот оно как…

Тетя Дозя. А иллюзион скворчит так, что я думала, что мы сгорим как в курятнике!

Мария Григорьевна. Балаган!

Георгий Максимович. Ну как от видовой картины может сгореть Оперный театр? Точно так же недальновидные люди смеялись над паровозом Стефенсона.

Слышна песня «Засвистали казаченьки». Костик подбегает к окну.

Костик. Мама, это майстры!

Звучат слова думки:    

«Под сухою вербой коло мелкой криницы

Сел господь отдохнуть от тяжелой дороги

И подходят ко господу всякие люди

И приносят ему все, что только имеют…

Бабы – пряжу и мед, а невесты - монисто,

Старики – черный хлеб, а старухи иконы.

А одна молодица пришла с барвинками

И поклала у ног, а сама убежала

И сховалась за клуней. А бог усмехнулся

И спросил: «Кто же мне принесет свое сердце?

Кто мне сердце свое подарить не жалеет?

И тогда положил ему на руки хлопчик

Свое сердце – трепещет оно как голубка.

Глянул бог, а запеклось это сердце,

Почернело от слез и от вечной обиды,

Оттого, что тот хлопчик по свету бродяжил

Со слепцами и счастья не видел ни разу.»

Георгий Максимович поднимает удочку и ведро, берет Костика за руку и ведет на авансцену. Занавес закрывает сельскую комнату.

Георгий Максимович.  Кем же ты будешь, Костик, когда вырастешь большой?

Костик. Моряком! Я придумал список удивительных рейсов для своих пароходов: «Полярной звезды», «Вальтер Скотта», «Хингана», «Адмирала Истомина», «Сириуса», «Летучего голландца».

Георгий Максимович.  Мама боится твоих фантазий. Пошли лучше на пруды удить карасей.

Костик. Я могу сидеть на берегу пруда с восхода до захода солнца!

Георгий Максимович. Только не свешивайся с края скалы, чтобы смотреть, как несется тугим прозрачным потоком, кружа голову, внизу речка Рось.

Георгий Максимович закидывает удочку. Костик набирает воду из пруда и кладет туда траву.

Костик. Папа, а можно напиться из ведра с карасями? Ведь там вода такая душистая и вкусная, как вода грозовых дождей! И дед говорит, что от этой воды человек будет жить до ста двадцати лет.

 

 

2. НИКОЛЬСКО-БОТАНИЧЕСКАЯ


Действующие лица:

Мария Григорьевна, мама – 35 лет

Георгий Максимович, отец – 50 лет

Галя, сестра – 18 лет

Борис, брат-студент – 16 лет

Дима, брат – 14 лет

Костик – 12 лет

Викентия Ивановна, бабушка в чепце – 70 лет

 

Авансцена. На земле лежат желтые листья каштанов. Костик в гимназической форме тихонько плачет. Галя собирает листья в букет.


Мария Григорьевна. Перестань! Ты думаешь, мне самой легко? Но так надо.

Борис (мнет фуражку Костика). Только зубрилы и подлизы ходят в новых фуражках.

Мария Григорьевна. Следует жить так, как надо, а не так, как тебе хочется или нравится.

Костик (всхлипывая). Неужели человек не имеет право жить так, как он хочет, а должен жить так, как хотят другие?

Дима. Инспектор скажет: «Опять опоздал, мизерабль! Становись в угол и думай о своей горькой судьбе!»

Галя. Костик, ты слышишь, как хрустит от листвы киевская осень!    

Мария Григорьевна (мужу). Это все твое анархическое воспитание!

Георгий Максимович (прижимает к себе сына). Не понимают нас с тобой, Костик, в этом доме.

Викентия Ивановна (крестит Костика и вешает ему на шею крестик на цепочке). Ну иди! Будь умным. Трудись! Мир чудо как хорош и человек должен в нем жить и трудиться, как в большом саду.

 

Костик с мамой уходят. Бабушка кивает им в след. Звучит грозный гул, похожий на жужжание пчелиного роя.

 

3. ПЕРВАЯ КИЕВСКАЯ ГИМНАЗИЯ (I)


Действующие лица:

Мария Григорьевна, мама – 35 лет

Инспектор Бодянский, полный – 40 лет

Черпунов, учитель географии с бородой – 70 лет

Костик, Эмма Шмуклер – гимназисты, 12 лет

 

Сцена. Видна широкая лестница. На стене портрет Пирогова, географическая карта Африки. На парте лежит большая ракушка, стоят залитые сургучом и подписанные бутылки воды. За партой сидит Эмма Шмуклер.


Мария Григорьевна. Не пугайся, это большая перемена.

Заходит инспектор Бодянский.

Бодянский. Господа, позвольте приветствовать вас в седых стенах нашей гимназии!

Бодянский (кладет руку на голову Костику) Ты зачислен в первый класс. Учись хорошо, а то съем! Достань тетрадь, пиши и не засматривайся по сторонам, если не хочешь остаться без обеда!

Мария Григорьевна уходит. Костик садится рядом с Эммой Шмуклером и глотает слезы.

Эмма Шмуклер. Проглоти слюну, тогда пройдет. (протягивает Костику карамельку) Жуй, не задумывайся.

Звонит звонок на урок. Заходит Черпунов. Гимназисты встают и садятся. Черпунов берет одну из бутылок и показывает ученикам.

Черпунов. Это вода из Нила, которую привез в подарок мой бывший ученик (взбалтывает бутылку). Смотрите, сколько в ней ила. Нильский ил богаче алмазов. На нем расцвела культура Египта.

Эмма Шмуклер (поднимает руку). А можно попробовать воду из Мертвого моря? Она действительно такая соленая?

Черпунов. Лучше объясни классу, что такое культура.

Эмма Шмуклер. Культура – это выращивание хлебных злаков, изюма и риса.

Черпунов. Глупо, но похоже на правду!

А вот вода из реки Лимпопо (показывает другую бутылку). Между прочим, что такое поэзия? Пожалуйста, не собирайтесь мне отвечать. Это определить нельзя (протягивает раковину Костику). Если ты прижмешь раковину к уху, то услышишь гул. Я не могу тебе объяснить, почему это происходит. И никто тебе этого не объяснит. Это тайна. Все, что человек не может понять, называется тайной.

Костик слушает раковину.

Черпунов. Можешь приходить ко мне по воскресеньям.

Костик. Вы всегда дома?

Черпунов. Да. Я уже стар, чтобы бродить и путешествовать, мой друг. Вот я и странствую по стенам и столам.

Костик. А вы много путешествовали?

Черпунов. Не меньше, чем Миклухо-Маклай. Что бы вам хотелось увидать?

Эмма Шмуклер и Костик (вдвоем). Огромную бабочку с острова Борнео!

Черпунов. Я подарил ее университету. И ее и всю свою коллекцию бабочек.

 

 

4. НА СВЯТОСЛАВСКОЙ


Действующие лица:

Мария Григорьевна в лайковых перчатках, мама – 35 лет

Георгий Максимович, отец – 50 лет

Костик – 12 лет

Шарманщик – 50 лет

Лиза, дочь шарманщика - 13 лет

 

Авансцена. Звучит вальс «Дунайские волны». Появляется красноносый Шарманщик с дочкой. Девочка в гимнастическом трико держит клетку с попугаем. Шарманщик проносит черную шляпу перед рядами зрителей, а Лиза показывает акробатический номер. Выбегает Костик и протягивает монету.


Костик. Митька (попугаю), вытащи мне «счастье»!

Попугай вытягивает один из разноцветных билетиков.

Костик (читает). «Вы родились под знаком Меркурия, и камень ваш изумруд, иначе смарагд, что означает нерасположение и окончательное нахождение житейского устройства в годы, убеленные сединой. Бойтесь блондинок и блондинов и предпочитайте не выходить на улицу в день усекновения главы Иоанна Предтечи.»

Лиза. Не сердитесь, барчук, на Митьку. У него еще темнее есть: «Если хочешь остаться в живых, никогда не оглядывайся» (смеется).   

Костик. А хочешь я дам тебе почитать «Хижину дяди Тома»? Завтра ее тебе принесу в яр.

Лиза. Чего вы там ходите! Не видели, что ли, как люди живут?

Шарманщик. Пусть видят, как мается наше общество. Может быть, это им пригодится, когда будут студентами.

Шарманщик и Лиза уходят. Появляются Мария Григорьевна и Георгий Максимович.

Мария Григорьевна (взволнованно). Костик, ты опять потихоньку носишь сахар для своих нищих приятелей? Мне кажется (мужу), что в Святославском яру среди каламашников ребенок только набирается тяжелых впечатлений!   

Георгий Максимович. Пойми, что эти люди на человеческое отношение отвечают такой преданностью, какую не найдешь в нашем кругу. При чем же тут тяжелые житейские впечатления?

Мария Григорьевна. Да, может быть, ты и прав…

Мария Григорьевна (вынимает из сумочки книгу «Принц и нищий»). Вот… отнеси это сам… дочери шарманщика. Я не знаю как ее зовут.

Костик. Лиза.

Мария Григорьевна. Ну вот, отнеси эту книгу Лизе. В подарок.

Костик прыгает от радости.

Георгий Максимович. Дамская филантропия!

Мария Григорьевна (с досадой). Ах, господи! Не знаю, почему ты обязательно хочешь противоречить самому себе. Удивительный у тебя характер!

Мария Григорьевна уходит. За сценой слышна мелодия «Марсельезы».

Георгий Максимович (Костику) Хорошо прояви исторические московские снимки. Там, где были бои и баррикады. Все ведет к лучшему. Ты еще много увидишь интересного, Костик. Если сам, конечно, будешь интересным человеком.

 

5. ПЕРВАЯ КИЕВСКАЯ ГИМНАЗИЯ (II)


Действующие лица:

Селиханович, учитель словесности – 25 лет

Субоч, латинист (пенсне, усы) - 30 лет

Иогансон, учитель немецкого языка – 50 лет

Костик, Эмма Шмуклер, Фицовский, Матусевич – гимназисты, 14 лет

Дама в трауре – 35 лет

 

Классная комната, окно, две парты. На учительском столе классный журнал. Возле стола стул. На доске висят репродукции: «Демон» Врубеля и «Видение отрока Варфоломея» Нестерова. В класс стремительно вбегает Субоч. В этот момент со стульев из-за кулис в класс впрыгивают ученики, проходятся колесом к своим местам и чинно застывают.

 


Субоч. Дежурный, Вы ничего не заметили в начале урока?

 

Матусевич. Нет.

 

Субоч. Никакого шума, грохота?

 

Матусевич (с недоумением). Класс встает и садится всегда с некоторым шумом.

 

Субоч (смотрит на потолок). Мне показалось, что в классе произошли несколько странные явления.

 

Матусевич (вкрадчиво). А что именно?

 

Субоч (сердясь). Ничего!

 

Субоч садится к столу и долго сидит, уставившись в журнал. Затем встает и произносит пламенную речь:

 

Субоч. Я стыжу вас не за то, что ввели меня в обман. Вы осмелились недостойно вести себя на уроке латыни! Латинский язык! Язык Овидия и Горация! Тита Ливия и Лукреция! Марка Аврелия и Цезаря! Перед ним благоговели Пушкин и Данте, Гете и Шекспир! И не только благоговели, но и знали его, кстати, гораздо лучше, чем вы. Золотая латынь! Каждое ее слово можно отлить из золота. В латинском языке нет словесного мусора. Он весь литой. А вы? Что делаете вы? Вы издеваетесь над ним! Вы позволяете себе превращать занятия этим языком в балаган. 

 

Субоч уходит.

 

Фицовский. Ce que nous voyons sur cette image intéressante?

 

Костик. На этой интересной картинке мы видим грозного учителя, «психологический опыт» над которым закончился провалом.

 

Эмма Шмуклер. Придется засесть за латынь…

 

В класс заходит Селиханович с Дамой и предлагает ей стул, ставя его спинкой к окну.

 

Фицовский (тихо). Ce que nous voyons sur cette image intéressante?

 

Матусевич (на ухо Фицовскому). Ее сына-восьмиклассника, исключили с «волчьим билетом», без права поступить потом в какую бы то ни было среднюю школу

Селиханович выглядывает в коридор и подходит к Даме в трауре.

 

Селиханович. Господа гимназисты, пока я буду отсутствовать представьте себе Рим гоголевских времен – его карту, его холмы и руины, его художников, карнавалы, воздух земли и синеву римского неба. Те, кто предпочтут оказаться под моросящим дождем «болдинской осени», в долговой тюрьме диккенсовской Англии, в безлюдной Тамани, где морской ветер шуршит стеблями сухой кукурузы или в заброшенном монастыре на острове Майорка, где болел Шопен, также смогут осознать всю силу человеческого духа и искусства.

(Костику) Приходите завтра на лекцию Бальмонта. Обязательно: вы хотите быть прозаиком – значит, вам нужно хорошо знать поэзию.   

(Даме) Сударыня, я Вас провожу. Сановное посещение закончилось, и директор сможет Вас принять.

 

Селиханович предлагает руку Даме и они выходят из класса.    

 

Фицовский. Ce que nous voyons sur cette image intéressante?

 

Эмма Шмуклер. На этой интересной картинке мы видим удрученную горем вдову, которая пришла просить за неуча и хулигана, которого не принимают в реальное училище Валькера.

 

Возвращается Селиханович.

 

Селиханович. Несколько человек сидят в комнате. Все кресла заняты. Входит женщина. Глаза у нее заплаканы. Что должен сделать вежливый человек?

 

Фицовский. Вежливый человек должен тотчас уступить женщине кресло.

 

Селиханович. А что должен сделать не только человек вежливый, но и деликатный?

 

Гимназисты в растерянности. Пауза.

 

Селиханович. Уступить ей место спиной к свету, чтобы заплаканные ее глаза не были заметны.

Не забывайте, что вы являетесь современниками Чехова и Толстого, Серова и Левитана, Скрябина и Комиссаржевской. Ваше беспорядочное чтение и увлечение философией должно принести свои плоды. Помните учителей, которые внушали вам любовь к культуре!  

А теперь готовьтесь к уроку немецкого.

 

Селиханович уходит.  

Костик (улыбается). Будем опять переписывать партитуру оперы «Дух токайского вина».

Матусевич. Нет, не будем. Иогансон потерял в трамвае рукопись своей оперы.

Эмма Шмуклер (в ужасе). Это был единственный экземпляр!  

В класс, шатаясь, входит Иогансон.

 

Иогансон (рассматривая худые пальцы). Ну вот, юноши, все кончено! Эта опера была делом всей моей жизни. Я становился молодым, когда писал ее. С каждой страницей с меня слетало по нескольку лет. (театрально) Да! Это было так! То была музыка счастья. Я писал о нем. Где оно? Всюду! В том, как шумит лес. В листьях дуба, в запахе винных бочек. В голосах женщин и птиц. Везде и всюду.(театрально) Я мечтал быть бродячим певцом, а не таскать этот форменный сюртук. Я завидовал цыганам. Я пел бы для влюбленных и одиноких, для героев и поэтов, для обманутых и не потерявших веры в добро. Все это было в моей опере. Все! (садится за стол).

Может быть, думал я, мой друг, старый поэт Альтенберг, придет и сядет, как медведь, в бархатное кресло, и слеза появится у него на глазах. Это было бы для меня лучшей наградой. А может быть, эту музыку услышала бы та, что никогда не верила в мои силы…(обхватывает голову руками и замирает).

 

Фицовский (вскакивает). Нужно найти оперу! Найти, во что бы то ни стало!

 

Гимназисты срываются с мест и начинают бегать по зрительному залу, спрашивая у всех: «Вы не видали рукопись оперы?». Найдя рукопись, ликуя, возвращаются на сцену.

 

Фицовский. Оскар Федорович, мы опрашивали кондукторов трамваев и обходили базары!

 

Иогансон встает.

 

Матусевич (звучно). И наконец, на Лукьяновском базаре опера была найдена!!!

 

Эмма Шмуклер (улыбаясь). Торговка жаловалась, что бумага не годится для обертки – чернильные строчки отпечатываются на сале и покупатели сердятся.

 

Костик (торжествующе). Поэтому в рукописи не хватает всего трех страниц!   

 

Матусевич протягивает рукопись оперы учителю. Иогансон хватает за руки гимназистов.

 

Иогансон. Друзья мои! Прошу почтить своим присутствием исполнение отрывков из моей оперы, которое состоится музыкальной школе Регаме на Бибиковском бульваре.

 

В класс заходит Субоч, обнимает и целует Иогансона.

 

Субоч. Нет в жизни ничего случайного, кроме смерти. 

 


Субоч. Дежурный, Вы ничего не заметили в начале урока?

 

Матусевич. Нет.

 

Субоч. Никакого шума, грохота?

 

Матусевич (с недоумением). Класс встает и садится всегда с некоторым шумом.

 

Субоч (смотрит на потолок). Мне показалось, что в классе произошли несколько странные явления.

 

Матусевич (вкрадчиво). А что именно?

 

Субоч (сердясь). Ничего!

 

Субоч садится к столу и долго сидит, уставившись в журнал. Затем встает и произносит пламенную речь:

 

Субоч. Я стыжу вас не за то, что ввели меня в обман. Вы осмелились недостойно вести себя на уроке латыни! Латинский язык! Язык Овидия и Горация! Тита Ливия и Лукреция! Марка Аврелия и Цезаря! Перед ним благоговели Пушкин и Данте, Гете и Шекспир! И не только благоговели, но и знали его, кстати, гораздо лучше, чем вы. Золотая латынь! Каждое ее слово можно отлить из золота. В латинском языке нет словесного мусора. Он весь литой. А вы? Что делаете вы? Вы издеваетесь над ним! Вы позволяете себе превращать занятия этим языком в балаган. 

 

Субоч уходит.

 

Фицовский. Ce que nous voyons sur cette image intéressante?

 

Костик. На этой интересной картинке мы видим грозного учителя, «психологический опыт» над которым закончился провалом.

 

Эмма Шмуклер. Придется засесть за латынь…

 

В класс заходит Селиханович с Дамой и предлагает ей стул, ставя его спинкой к окну.

 

Фицовский (тихо). Ce que nous voyons sur cette image intéressante?

 

Матусевич (на ухо Фицовскому). Ее сына-восьмиклассника, исключили с «волчьим билетом», без права поступить потом в какую бы то ни было среднюю школу

Селиханович выглядывает в коридор и подходит к Даме в трауре.

 

Селиханович. Господа гимназисты, пока я буду отсутствовать представьте себе Рим гоголевских времен – его карту, его холмы и руины, его художников, карнавалы, воздух земли и синеву римского неба. Те, кто предпочтут оказаться под моросящим дождем «болдинской осени», в долговой тюрьме диккенсовской Англии, в безлюдной Тамани, где морской ветер шуршит стеблями сухой кукурузы или в заброшенном монастыре на острове Майорка, где болел Шопен, также смогут осознать всю силу человеческого духа и искусства.

(Костику) Приходите завтра на лекцию Бальмонта. Обязательно: вы хотите быть прозаиком – значит, вам нужно хорошо знать поэзию.   

(Даме) Сударыня, я Вас провожу. Сановное посещение закончилось, и директор сможет Вас принять.

 

Селиханович предлагает руку Даме и они выходят из класса.    

 

Фицовский. Ce que nous voyons sur cette image intéressante?

 

Эмма Шмуклер. На этой интересной картинке мы видим удрученную горем вдову, которая пришла просить за неуча и хулигана, которого не принимают в реальное училище Валькера.

 

Возвращается Селиханович.

 

Селиханович. Несколько человек сидят в комнате. Все кресла заняты. Входит женщина. Глаза у нее заплаканы. Что должен сделать вежливый человек?

 

Фицовский. Вежливый человек должен тотчас уступить женщине кресло.

 

Селиханович. А что должен сделать не только человек вежливый, но и деликатный?

 

Гимназисты в растерянности. Пауза.

 

Селиханович. Уступить ей место спиной к свету, чтобы заплаканные ее глаза не были заметны.

Не забывайте, что вы являетесь современниками Чехова и Толстого, Серова и Левитана, Скрябина и Комиссаржевской. Ваше беспорядочное чтение и увлечение философией должно принести свои плоды. Помните учителей, которые внушали вам любовь к культуре!  

А теперь готовьтесь к уроку немецкого.

 

Селиханович уходит.  

Костик (улыбается). Будем опять переписывать партитуру оперы «Дух токайского вина».

Матусевич. Нет, не будем. Иогансон потерял в трамвае рукопись своей оперы.

Эмма Шмуклер (в ужасе). Это был единственный экземпляр!  

В класс, шатаясь, входит Иогансон.

 

Иогансон (рассматривая худые пальцы). Ну вот, юноши, все кончено! Эта опера была делом всей моей жизни. Я становился молодым, когда писал ее. С каждой страницей с меня слетало по нескольку лет. (театрально) Да! Это было так! То была музыка счастья. Я писал о нем. Где оно? Всюду! В том, как шумит лес. В листьях дуба, в запахе винных бочек. В голосах женщин и птиц. Везде и всюду.(театрально) Я мечтал быть бродячим певцом, а не таскать этот форменный сюртук. Я завидовал цыганам. Я пел бы для влюбленных и одиноких, для героев и поэтов, для обманутых и не потерявших веры в добро. Все это было в моей опере. Все! (садится за стол).

Может быть, думал я, мой друг, старый поэт Альтенберг, придет и сядет, как медведь, в бархатное кресло, и слеза появится у него на глазах. Это было бы для меня лучшей наградой. А может быть, эту музыку услышала бы та, что никогда не верила в мои силы…(обхватывает голову руками и замирает).

 

Фицовский (вскакивает). Нужно найти оперу! Найти, во что бы то ни стало!

 

Гимназисты срываются с мест и начинают бегать по зрительному залу, спрашивая у всех: «Вы не видали рукопись оперы?». Найдя рукопись, ликуя, возвращаются на сцену.

 

Фицовский. Оскар Федорович, мы опрашивали кондукторов трамваев и обходили базары!

 

Иогансон встает.

 

Матусевич (звучно). И наконец, на Лукьяновском базаре опера была найдена!!!

 

Эмма Шмуклер (улыбаясь). Торговка жаловалась, что бумага не годится для обертки – чернильные строчки отпечатываются на сале и покупатели сердятся.

 

Костик (торжествующе). Поэтому в рукописи не хватает всего трех страниц!   

 

Матусевич протягивает рукопись оперы учителю. Иогансон хватает за руки гимназистов.

 

Иогансон. Друзья мои! Прошу почтить своим присутствием исполнение отрывков из моей оперы, которое состоится музыкальной школе Регаме на Бибиковском бульваре.

 

В класс заходит Субоч, обнимает и целует Иогансона.

 

Субоч. Нет в жизни ничего случайного, кроме смерти. 

 

6. КАТОК


Действующие лица:

Борис, брат-студент – 18 лет

Маруся – киевская гимназистка с толстыми косами – 16 лет

Костик – 14 лет

Дима, брат – 16 лет

Галя, сестра – 20 лет

Сиамский принц экзотической внешности – 18 лет

 

Авансцена. Горят разноцветные лампочки гирлянды. Звучит вальс А.Рубинштейна «Невозвратное время». Борис и Маруся катаются на роликовых коньках под музыку.

 

Дима. Наш знаток математики и проектировщик мостов, однозначно, ухаживает за Марусей.

 

Костик (Гале). Твоя подруга лучше Бори катается на коньках «галифакс».

 

Галя. Ее танцем на киевском балу был очарован настоящий сиамский принц. Теперь он предложил Марусе стать его женой. Я бы никогда не согласилась!

 

Костик. В Сиаме Маруся будет вспоминать этот каток, свои коньки из города Галифакса и рыжего капельмейстера военного оркестра.

 

Дима. А Боря будет летать на аэропланах вместе с Сикорским!  

 

С другой стороны появляется Сиамский принц в традиционном костюме и заворожено смотрит на конькобежцев.

 

Галя. Думаю, что сиамский принц пригласит ее в театр Соловцова. Они будут сидеть в царской ложе, и смотреть «Дворянское гнездо» или «Идиота» с Еленой Полевицкой в главной роли.

 

Костик.  Мы с товарищами  часто поджидаем Полевицкую после спектаклей у актерского подъезда. Она улыбается нам и садится в сани. Встряхиваются бубенцы. Их звон уносится вниз по Николаевской улице, исчезает в снежной ее глубине… 

 

Звучит вальс. Сиамский принц выезжает на лед и делает круг вокруг пары.

 

7. БАБУШКИН ФЛИГЕЛЬ


Действующие лица:

Викентия Ивановна, бабушка в чепце – 70 лет

Дядя Юзя в бурской шляпе, бородатый, с большим орденом на шее – 50 лет

Костик – 17 лет

 

Круглый стол с зеленой скатертью, кресло-качалка, два стула, в кадке розовые олеандры. На столе кофейник, вазочка с вареньем, кофейные чашки. Викентия Ивановна в черном шелковом платье дремлет в кресле. На коленях у нее рыжий кот. Звучит пастораль из «Пиковой дамы» Чайковского.  

В комнату шумно входит Дядя Юзя с бросает шкуру тигра к ногам Викентии Ивановны. Испуганная старушка просыпается, кот убегает, музыка обрывается.


Дядя Юзя. Я сдружился с исследователями Средней Азии братьями Грум-Гржимайло и охотился с ними на тигров. А золотой орден пожалован мне абиссинским негусом Менеликом (смешно вращает глазами). Но меня вконец замучила ностальгия! Где мой любимый крестник?

Викентия Ивановна. Он гуляет в парке «Кинь-грусть», а может, в Купеческом саду над Днепром. На обратном пути обещал взять для меня в библиотеке Идзяковского роман Болеслава Пруса. На днях (с гордостью) рассказ Костика напечатали в журнале «Рыцарь».

Я рада, что ты приехал в Киев! Видно, что бог сжалился надо мной и принес мне напоследок эту радость.

Дядя Юзя (громко кашляет). Только не натирай меня своим знаменитым «спиритусом», запах которого меня преследовал в Трансильвании и Маньчжурии (хохочет).

Викентия Ивановна. Мое ты божье наказание! Как твои девочки?

Дядя Юзя. Они сейчас Порт-Артуре. За ними присматривает преданный китаец Сам Пью-чай. Китайцы – великолепный, добрый и мудрый народ. Китай – страна, где вечно стоит теплый и ясный вечер (улыбается).

Появляется Костик с книгой.

Костик (радостно). Дядя Юзя!

Дядя Юзя. Ну что, бабушка все твердит, что я авантюрист чистой воды и боится, чтобы из тебя не вышел «второй дядя Юзя»?

Костик (улыбается). Отец говорит, что пусть будет кем угодно, но только не проклятым киевским обывателем.

Дядя Юзя. Я просто старый солдат, который убивает на месте шакалов одним своим чихом (хохочет). На бивуаках в пустыне я ложусь, подкладывая под голову сумку с продуктами, и притворяюсь спящим. Шакалы подползают, поджав хвосты. Когда самый наглый из них начинает осторожно вытаскивать зубами сумку из-под моей головы, я оглушительно чихаю, и трусливый шакал, даже не взвизгнув, тут же на месте умирает от разрыва сердца!

Костик (смеется). Вам бы дорваться до Клондайка, Вы бы им показали, американцам!

Звучит музурка Г.Винявского. Дядя Юзя достает из кармана серебряный рубль и демонстративно гнет его.

Викентия Ивановна. Молодость имеет свои законы. Не мое дело в них вмешиваться.

Викентия Ивановна наливает кофе в чашки. Все садятся к столу.

 

8. ВОКЗАЛ


Действующие лица:

Мария Григорьевна, мама – 40 лет

Галя в толстых очках, сестра – 20 лет

 

На авансцену выходит Мария Григорьевна и ведет Галю, которая спотыкается. Звучит паровозный гудок.


Галя (озирается). Костик, ты где? Ах, ты здесь! А я тебя совсем не вижу.

Мария Григорьевна. Мальчики зарабатывают репетиторством. Педагогический совет уважил мою просьбу, и Диму с Костиком освободили от оплаты. Что я могла сделать другое?

Галя. Начальство не знает, что они стреляли из катапульты по погромщикам.

Мария Григорьевна. Отец бросил службу. Мы живем тем, что продаем вещи старьевщику «Шурум-буруму». А ты теряешь зрение…

Галя (испуганно). Я могу делать искусственные цветы. Костик, ты где?

Мария Григорьевна. У него вывихнутые мозги, и все не так, как у людей.

Галя. Но как же так! Как же он будет жить? Зачем же нам разлучаться?   

 

Стучат колеса поезда. 

 

9. ПЕРВАЯ КИЕВСКАЯ ГИМНАЗИЯ (III)


Действующие лица:

Субоч, латинист (пенсне, усы) - 30 лет

Инспектор Бодянский, полный - 40 лет

Станишевский, Боремович, Фицовский, Матусевич, Костик –

- гимназисты, 17 лет

Селиханович, учитель словесности – 25 лет

Иогансон, учитель немецкого языка – 50 лет

Гиназисты и гимназистки, танцующие вальс

 

Актовый зал в полутьме. В зале собрались гимназисты. У некоторых за ремень заложен учебник.


Станишевский. Мы собрались на эту сходку по серьезному поводу. Лучшие гимназисты из русских и поляков должны схватить на выпускных экзаменах хотя бы одну четверку, чтобы не получить золотые медали.

Боремович. Нужно отдать все золотые медали евреям, потому что без медалей их не принимают в университет.

Станишевский. Поклянемся сохранить это решение в тайне.

Фицовский. Клянусь!

Костик. Клянусь!

Матусевич. Клянусь!

Боремович. Клянусь!

Станишевский. Клянусь!

Надо еще условиться, кто из нас должен помочь писать сочинения некоторым гимназисткам Мариинской гимназии, которые сдают письменный экзамен по русской словесности вместе с нами. Я веду с ними переговоры, и каждый будет знать фамилию своей подопечной.

Боремович. На какого нам черта знать фамилии гимназисток, которым мы пишем. Шесть гимназисток – шесть шпаргалок. Любую шпаргалку получает любая гимназистка. Зачем мне знать, что я пишу для Богушевич или Яворской?

Станишевский. Боже мой! Ты форменный кретин! У тебя нет никакого полета фантазии. Так знай, что это я нарочно.

Боремович. Зачем?

Станишевский. Мне это показалось ин-те-рес-нее! Может быть, на этой почве вспыхнет между спасителем и спасенной жгучая любовь! Ты об этом подумал?

Боремович. Нет.

Станишевский. Ну и балда!

У рампы появляется Бодянский.

Бодянский. Господа гимназисты, вы можете заслушать экзаменационные отметки по физике (читает):

Боремович - 4

Литтауэр - 5

Матусевич - 3

Паустовский - 3

Регаме - 5

Станишевский - 4

Фицовский - 4

Шмуклер - 5

Станишевский. А теперь – к Франсуа. Есть мороженое!

Гимназисты выбегают на авансцену и бросают вверх растрепанные учебники.

Актовый зал ярко освещается. Гимназисты с гимназистками танцуют вальс «На сопках Маньжурии». К зрителям присоединяются Селиханович, Иогансон, Бодянский. На середину зала выходит Субоч.

 

Субоч. В четвертом классе я вас только терпел. В пятом я начал вас воспитывать, хотя было мало шансов сделать из вас настоящих людей. В шестом классе я с вами подружился. В седьмом - я вас полюбил, а в восьмом я начал даже вами гордиться. Я несчастный отец. У меня слишком много детей, не меньше сорока человек. К тому же через каждые несколько лет мои дети меняются. Одни уходят, другие приходят. Отсюда вывод - на мою долю выпадает в сорок раз больше огорчений, чем на долю обыкновенных родителей. И в сорок раз больше возни. Поэтому я, может быть, не всегда был одинаково внимателен ко всем. Мне грустно расставаться с вами. Я стремился сделать из вас хороших людей. Вы в свою очередь давали смысл моей жизни. Я молодел с вами. Я прощаю отныне и навеки все ваши глупые выходки и даже драки с первым отделением. Прощаю все. В этом нет, конечно, никакого великодушия. Но вас я призываю к великодушию. Гейне сказал, что на земле больше дураков, чем людей. Он, конечно, преувеличил. Но что это все-таки значит? Это значит, что ежедневно мы встречаем людей, чье существование не приносит ни им, ни окружающим никакой радости и пользы. Бойтесь быть бесполезными. Кем бы вы ни были, помните мудрый совет: "Ни одного дня без написанной строчки". Трудитесь! Что такое талант? Трижды и четырежды труд. Любите труд, и пусть вам всегда будет жаль с ним расставаться. Счастливой дороги! Не поминайте лихом своих наставников, поседевших в боях с вами!

Гимназисты бросаются к Субочу, и он расцеловывается с каждым.  

Субоч. А теперь, несколько слов по-латыни! (взмахивает руками и начинает петь) 

«Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus!»

 

Гимназисты подхватывают студенческий гимн. На последнем куплете выпускники группируются на сцене для памятного снимка. Из зрительного зала их фотографируют со вспышкой.

 

КОНЕЦ





Обновлен 09 мая 2014. Создан 20 мар 2014



  Комментарии       
Всего 1, последний 5 мес назад
Ruvik 29 мая 2017 ответить
Кто-то поставил эти сцены? Напишите в комментах!
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Экскурсии по Киеву Благотворительная организация «СИЯНИЕ НАДЕЖДЫ» Международная газета Быть добру ГИЛМЗ А.С.Пушкина Хореография и танец Концерты авторской песни и спектакли в Киеве Феодосия танцы