Киевский музей К.Г.Паустовского

То самое море

автор - Семен Гольдберг



В особом представлении этот поистине замечательный пи­сатель не нуждается - его творчество давно уже пользуется проч­ной популярностью у миллионов читателей и любимо ими.

В его книгах есть и романтика, и приключения, и война, и мир. Волшебство его произведений в том, что все слова вроде со­вершенно обыкновенные и сюжеты без всяких затей, а читателю невозможно оторваться от этой прозы - прозрачной, лиричной, иногда грустной, очень человечной. Читая его произведения понимаешь, какой умный, талантливый и содержательный чело­век с фантастически богатой жизнью творил для нас. Так писала о нём «Литературная газета».

Между тем, как он сам признавал, его писательская жизнь началась с желания всё знать и всё видеть. Поэзия странствий, слившись с неприкрашенной реальностью, и образовала наи­лучший сплав для создания книг. Почти в каждой повести и каждом его рассказе, романе видны следы скитаний автора.

Одно из таких любимых им мест, где Паустовский бывал, жил, работал - Приазовье: города и посёлки на морском побережье и примыкающий к нему Донбасс. Это тёплое, неглубокое, когда-то богатое рыбой Азовское море с его зеленоватой волной, ласковыми или свирепыми ветрами. Это люди, живущие на его берегах - прокалённые жарким солнцем и просоленные морем рыбаки и моряки, работящие труженики заводов и опалённых летним зноем полей.

Итак, отправимся в путь за писателем на берега Сурожского моря, Меотиды, как в древности разные народы называли Азов­ское море.

В начале прошлого века совсем ещё молодой Паустовский, после окончания Киевской гимназии и поступления в универси­тет, службы в санитарном поезде во время Первой мировой войны стал служить в артиллерийском управлении и в Екатеринославе (ныне Днепропетровск) на металлургическом заводе Брянского общества, а затем в Юзовке (Донецк) на Новороссийском заводе налаживал приёмку изготовленных корпусов снарядов.

Об этом периоде своей юности и поиске путей в жизни, первых пробах пера он потом расскажет в «Нескольких отрывоч­ных мыслях», предваряющих восьмитомное собрание его сочи­нений, а также в повести «Беспокойная юность». О его пребыва­нии в Юзовке находим строки в письмах того времени, 1916-го года, Е.С. Загорской, журналистке и художнице, его будущей жене: «Заводы дымились со всех сторон. Шахты стояли по го­ризонту серыми и пыльными пирамидами своих терриконов». И далее: «В глубокой яме, в выжженной степи, в туманах пыли - грязное... Юзово. Заводы и шахты. Желтое небо и чёрные от копоти люди, дома, деревья, лошади. Гиблое место».

После работы ходил по заводу - смотреть, как идёт выпуск чугуна из доменной печи, в бессемеровский, сталеплавильный цеха. В рельсопрокатном цехе огромные вальцы, вздрагивая и скрежеща, заглатывали раскалённые добела стальные болванки и мяли их, превращая в длинный брус. Тот быстро шёл из одних вальцев в другие, вытягиваясь, пока не превращался в тёмно-багровый рельс.

В апреле 1916-го года последовало направление юноши на работу в Таганрог, на котельный завод Нев-Вильдэ, принадлежавший бельгийской акционерной компании. Пока на заводе шла сборка гидравлического пресса для выделки снарядних стаканов, у юного приёмщика было немало свободного времени для чтения, знакомства с южным городом, и, главное, с Азовским морем и портом.

Когда-то, пишет Паустовский, Таганрог был богатым городом на Азовском море - столицей греческих и итальянских негоциантов. Тогда в городе блистала итальянская опера, в нем жили Гарибальди и влюблённый в Элладу поэт Щербина, здесь жил и умер Александр І. Но затем так случилось, что развивающиеся Одесса и Мариуполь отняли у Таганрога его богатства, и город затих и несколько опустел.

Через несколько месяцев он перешел работать подручным слесаря на маслобойный завод Ваксова. Завод стоял на берегу моря, весь в зелени старых акаций, над ним неистребимо веял запах горячего свежедавленного масла и макухи - прессованного жмыха подсолнечных семечек.

Работы на маслобойке было немного, юноша рано возвращался домой, много читал и писал. Начал писать свой первый роман «Романтики». Впечатления о Таганроге, конечно, вошли в это произведение.

Жить в городе было голодно, он взял отпуск на маслозаводе и подрядился подручным к рыбаку, который жил неподалёку от города на Петрушиной косе в хате под очеретом. Там рыбак Петро неторопливо посвящал его в рыбацкую «науку». И это действительно была целая наука, требовавшая большого опыта и особых, передаваемых от одного к другому знаний и учений, которые переходили у рыбаков из рода в род. Так постепенно «подручный» узнал все породы рыб, водившихся в Азовском море, их повадки, дороги рыбьих косяков под водой. Узнал много примет, всё множество ветров на Азовском море - трамонтану, бору, горишняк, гирловой, сгонный, низовку, верховку, керчак, левант и другие. Научился ориентироваться в море по неподвижным вехам на берегу. Под влиянием незатейливых рассказов местных жителей, особенно отставного учителя географии Липецкого, влюблённого в этот край, юный Паустовский все больше проникался интересом к Приазовью, к приазовским степям, морю.

Тогда у него не было под рукой никаких книг, чтобы познакомиться по ним с этим краем. Он просто жил в степях, на побережье, азовская волна подкатывала почти к порогу хаты, он смотрел, прислушивался и запоминал. И вскоре могучее спокойствие степей и моря завладело им с огромной силой. Всё окружающее постепенно сроднило его с этими местами. Он уже заранее тосковал при мысли, что когда-нибудь придется их покинуть.

Заканчивалось лето, начиналась осень. Вернулся в город, но там ему больше нечего было делать, и он решил уехать в Мариуполь. И вот он уже на палубе небольшого колесного парохода «Керчь», который идет в Мариуполь.

Из-за мелких подходов к берегу, в Мариуполе пароход остановился, бросив якорь, на рейде реки Кальмиус, до причала пассажиров доставил катер. В город Паустовский пошёл пешком - благо это оказалось недалеко. Мимо каменных складов за железнодорожным переездом, мимо Харлампиевского собора, здания земства вышел на главную, Екатерининскую улицу. Справа и слева - магазины с «маркизами» над витринами, кафе-ресторан, гостиницы «Россия» и «Континенталь», слева - синематографы «Двадцатый век» и «Гигант». Затем - часовня, и на самом возвышенном месте - церковь Марии-Магдалины и за ней - водонапорная башня.

Сведений о дальнейшем пребывании его в Мариуполе, о том, пытался ли устроиться на работу в морском порту - нет. Известно лишь, что через несколько дней он уехал в Москву по железной дороге через Харьков.

Уехал, но на многие годы, можно сказать, навсегда в его памяти остались впечатления и воспоминания о Приазовье, приазовских городах и посёлках, о встречах с людьми. Убедительное свидетельство этого - написанный им позже, в 1924 -1925 годах, надо полагать, после второго посещения нашего края, трехчастный путевой очерк «Приазовье», в котором писатель возвращается в полюбившиеся ему места.

Одна из частей очерка называется «Степная станица». Она - о Мариуполе.

«От Мариуполя до Керчи слово «гражданин» теряет право на существование, граждан нет, а есть «дяди» и «тети». Все мужчины неизменно «дяди», а женщины «тети», за исключением мальчишек, которые просто «пацаны».

«Феодосия» останавливается на зелёном рейде у устья Кальмиуса, и «раздолбанный», по определению собственной команды, катер «Таганрог» волочит к ней баржу, гружённую сеном...

На рейде начинается семейная посадка пассажиров.

- Тетя, - кричит капитан смешливой девушке. - Тетя, какого дьявола вы претесь наоборот! Имейте совесть! Дайте мне спустить пассажиров!...

Смеётся команда, смеются пассажиры, смеётся сам капитан, и смеётся море, качая в жидком малахите солнечное утро и тёплый, шумливый рейд...»

Мариуполь, каким его тогда увидел писатель, - это, по его словам, звонкий, пестрый, как платок молодухи, базар, красный от помидоров, синий от баклажанов, росистый и свежий от капусты и арбузов, пахнущий топлёным молоком, вишнями, сдобными ватрушками.

В палисадниках желтеют бархатцы, и слепцы на «сопилках» поют забытые легенды о Саур-Могиле.

Мариуполь - большая станица в степи у Азовского моря. Ветры, пески, вкрадчивые голоса украинок, а вдалеке - обширный порт, жирный от антрацита...

Еще одна написанная им живописная картинка - «Море в цвету». Рассказывая о плавании по Азовскому морю на пароходе «Феодосия», он пишет, что за Мариуполем море засветилось яркой, режущей глаз луговой зеленью. Казалось, что пароход медленно покачивается в огромной весенней степи. Море цвело. Вода переливалась под винтом, как хризолит, и пенилась. Наверное, именно в пору цветения, замечает автор, увидели древние римляне наше цветущее, подернутое зеленой ряской море, потому и назвали его Меотийским болотом.

Еще небольшой отрывок из относящихся к тому времени «Писем в пути»:

«...Теплоход «Мариуполь» медленно несет нас к взморью... «Мариуполь» изумительно чист, блещет медью и свежестью вымытых палуб.

...Слюдой горит Азовское море, шумит у песчаных кос, веет сухими степными ветрами...

Азовское море шумит не так, как другие моря. Шум его тягуч, непрерывен, сонен, как и таганрогские бахчи, шум этого своеобразного моря — древней Тамаринды, замкнутый в оправу жёлтых глин и раскаленных степей».

С началом Великой Отечественной войны Паустовский становится военным корреспондентом, он — на Южном фронте, в хорошо знакомых местах. В написанном им в военные годы романе «Дым Отечества», как и в ранее созданном романе «Блистающие облака», он приводит своих героев в города Азовского побережья — в Мариуполь, Таганрог, Керчь. Осенью сорок первого года Константин Георгиевич пишет рассказ «Английская бритва» о событиях во внезапно захваченном гитлеровцами Мариуполе, о массовом расстреле ими тысяч мирных жителей.

В пятидесятые годы Константин Георгиевич побывал на юге и написал повесть «Рождение моря» (после авторской переработки она стала называться «Героический юго-восток»), затем написал прекрасную автобиографическую «Повесть о жизни». В них писатель мастерским пером вновь воскрешает запёчатлённые памятью картины и впечатления о таком знакомом южном море и его побережье.

«Азовское море встретило теплоход штилем... Легкий ветер с юго-запада развел небольшую волну. Море запенилось, зазеленело. Мачты рыбачьих шаланд, стоявших на якорях около маяка, начали раскачиваться как метрономы...»

Это снова было то самое море, которое столько раз виделось ему в воспоминаниях и мечтах. Константин Паустовский, уже не юноша, а зрелый человек, признанный писатель, автор любимых читателями произведений, снова встретился с дорогим его сердцу Приазовьем.

 

журнал «Донбасс», 2009, № 4



Обновлен 03 янв 2014. Создан 26 дек 2013



  Комментарии       
Всего 1, последний 2 года назад
zippo-1 13 июл 2015 ответить
Спасибо, с интересом прочитал.
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Экскурсии по Киеву Благотворительная организация «СИЯНИЕ НАДЕЖДЫ» Международная газета Быть добру ГИЛМЗ А.С.Пушкина Хореография и танец Концерты авторской песни и спектакли в Киеве